Оценка опричнины в отечественной исторической науке

В исторической науке ведутся долголетние споры о смысле и цели опричнины.

Начиная с Андрея Курбского, написавшего после собственного бегства в Литву «Историю о величавом князе Московском» (1573), и создателей «Хронографа» (начало XVII в.) многие российские историки - Н.М. Карамзин, В.О. Ключевский и др. - придерживались концепции «двух Иванов»: «доброго, нарочитого» правителя Оценка опричнины в отечественной исторической науке в 40–50-е гг. XVI в. и злостного деспота в 60–80-е гг. (этот взор не противоречит событиям). Опричнина трактовалась как прихоть полубезумного тирана, лишенная (либо практически лишенная) муниципального смысла.

Посреди XIX в. в российской историографии ведущим направлением стала так именуемая муниципальная школа. Ее представители, и сначала основатель «государственников» С.М. Соловьев Оценка опричнины в отечественной исторической науке, рассматривали исторический процесс исходя из убеждений становления государственности. Все, что содействовало упрочению страны, признавалось положительным, потому что в гос власти Соловьев и его последователи лицезрели движущую силу истории.

Деятельность Сурового, по мысли Соловьева, сводилась к подмене старенькых «родовых, семейных начал» новыми, «государственными», и Иван IV в этом преуспел. Но Оценка опричнины в отечественной исторической науке Соловьев осуждал беспощадность Ивана Сурового. «Не произнесет историк, - писал он, - слово оправдания такому человеку».

Последователи Соловьева отбрасывали моральные оценки личностей XVI в. как «ненаучные» и «неисторические» и оправдывали опричные репрессии как нужные, по их воззрению, для становления величавого страны. Так, по воззрению К.Д. Кавелина, «опричнина - учреждение Оценка опричнины в отечественной исторической науке, оклеветанное современниками и непонятное потомству», имела муниципальный смысл.

Выдающийся историк конца XIX – начала ХХ в. С.Ф. Платонов считал, что содержанием царствования Ивана IV являлась борьба царя и дворянства с основным тормозом на пути централизации - боярством. Реформ 50-х гг. XVI в. было недостаточно, и потребовалось организованное в масштабах страны Оценка опричнины в отечественной исторической науке насилие - опричнина.

Этот взор развивали все российские историки 20–50-х гг. ХХ в. - М.Н. Покровский, И.И. Смирнов, С.В. Бахрушин, а в следующие годы - В.К. Корецкий, Р.Г. Скрынников и др.

Большие бояре-вотчинники рассматривались как сторонники «удельной системы», т.е. раздробленности. Правитель, опиравшийся на маленьких и средних феодалов-помещиков Оценка опричнины в отечественной исторической науке - боярских малышей и дворян, олицетворял централизаторские тенденции. Опричнина была тем шагом, который ослаблял экономические и политические позиции боярства, уплотняя положение маленьких и средних служилых людей, королевскую власть и в конечном итоге окончил централизацию Рф.

В 30–50-е гг. данная теория оставалась господствующей, потому что импонировала лично Сталину. Подчеркивая прогрессивный нрав Оценка опричнины в отечественной исторической науке опричнины, фигуры Ивана Сурового, Сталин тем не только лишь оправдывал собственный свой террор, да и спецефическим образом внедрял в общее сознание культ мудрейшего, но серьезного вождя, бесчеловечно сметающего на собственном «правильном» пути бессчетных и опасных изменников.

Ученый Г.Н. Бибиков, изучая делему опричнины, узнал, что в опричнину вошли не Оценка опричнины в отечественной исторической науке боярские вотчинные земли, что было бы разумно представить, а уезды, заселенные в большей степени рядовыми служилыми людьми.

Исследования С.Б. Веселовского, А.А. Зимина, В.Б. Кобрина и других историков проявили, что опричнина не изменила структуру феодального землевладения в Рф. Более того, А.А. Зимин в Оценка опричнины в отечественной исторической науке книжке «Опричнина Ивана Грозного» опроверг тезисы о том, что опричный террор был ориентирован против бояр - врагов централизации страны, и о прогрессивности опричнины.

С.М. Каштанов выделил роль опричнины в утверждении крепостного права.

В 70–80-е гг. В.Б. Кобрин в ряде работ обосновал, что боярство не являлось аристократической оппозицией централизаторским Оценка опричнины в отечественной исторической науке силам. В отличие от западноевропейских графов, баронов и иных больших феодалов российские бояре не имели замков и компактно расположенных в одной местности владений. Принадлежавшие им деревни были разбросаны по 5–6 уездам, и возврат к удельному сепаратизму серьезно грозил бы хозяйственным интересам бояр.

Кобрин также увидел, что все централизаторские реформы XV–XVI вв. совершались Оценка опричнины в отечественной исторической науке по «приговору Боярской думы», т.е. были разработаны монархом в союзе с верхами боярства. Как следует, и политически боярство было заинтересовано в централизации.

И в конце концов, вопрос о направленности опричного террора. В XVI в. помещиками и вотчинниками являлись как бояре, так и малыши боярские и дворяне Оценка опричнины в отечественной исторической науке. Исследовав земляные владения опричнины и земщины, Кобрин сделал вывод, что они не много чем различались. При этом массовых выселений бояр, даже объявленных в указах Ивана IV, не производилось. Во главе опричнины, а именно опричнины Боярской думы, стояли также бояре. По подсчетам историка С.Б. Веселовского, на 1-го казненного вельможи Оценка опричнины в отечественной исторической науке приходилось 3–4 казненных родовых дворянина, а на 1-го «служилого по отечеству» - с десяток простолюдинов. В конечном счете опричнина выродилась в глупую войну Ивана Сурового со своим народом.

По воззрению Т.В. Черниковой, современные психиатры лицезреют в Иване Суровом на психическом уровне хворого человека, параноика, страдающего манией преследования. Но только почему-либо во Оценка опричнины в отечественной исторической науке всей Европе во времена становления единых стран на престолах посиживали мнительные деспоты - Эрик XIV (Швеция), Людовик XI (Франция), Филипп II (Испания), Генрих VIII (Великобритания). Они, естественно, не выслали в могилу столько людей, сколько Иван Суровый, но в изощренности пыток и казней ему не уступали. Людовик XI, например, расставлял в Оценка опричнины в отечественной исторической науке округах собственных резиденций капканы на большого зверька, в которые попадались только люди. Его вельможи кончали жизнь в оправленных железом древесных клеточках, где можно было посиживать только на корточках, при этом рачительные тюремщики по указу короля усиленно кормили жертвы, гадая, заполнит ли их скрюченное тело все место клеточки.

В новой Оценка опричнины в отечественной исторической науке историографии превалируют нехорошие оценки личности и политики Ивана Сурового для развития Рф, ее политических судеб. Но исследователь В.Ф. Патракова отмечает, что в контексте общероссийского развития деспотизм Ивана IV не много чем отличался от деспотизма европейских дворов, а количество жертв опричного террора было на порядок меньше жертв религиозных преследований Оценка опричнины в отечественной исторической науке в Европе XVI в.

В целом опричнину можно рассматривать как форсированную централизацию (но в таких формах, которые нельзя признать прогрессивными), предпринятую без достаточных экономических и соц предпосылок, а поэтому вылившуюся в массовый террор. Это не была антибоярская политика. Быстрее, это был конфликт снутри всего господствующего сословия Оценка опричнины в отечественной исторической науке, спровоцированный Иваном IV с целью укрепления собственной власти (поделил сословие на две части и натравил их друг на друга).


ocenka-novih-nauchnih-utverzhdenij.html
ocenka-obema-i-strukturi-dejstvuyushih-ispolnyaemih-rashodnih-obyazatelstv-upravleniya-po-regulirovaniyu-tarifov-i-energosberezheniyu-penzenskoj-oblasti.html
ocenka-obespechennosti-predpriyatiya-osnovnimi-fondami-tis-rub.html